Элспет Тамми влюбилась в Люка, когда, за пять минут до полуночи, он впервые поцеловал ее в темном дворе общежития Рэдклиффского колледжа.

За прошедшие с тех пор шесть месяцев ее чувство окрепло. Теперь они виделись почти каждый день. Встречались в обеденный перерыв или вместе занимались – Люк тоже изучал математику. По выходным они были практически неразлучны.

В то время девушки из Рэдклиффа довольно часто к последнему курсу находили себе женихов среди студентов или молодых преподавателей Гарварда. Но Люк о женитьбе пока даже не заикался.

Сейчас они сидели в глубине бара Флэнагана, и Элспет смотрела на Люка, который спорил о политике с Берном Ротстеном. Берн был коммунистом, как и многие студенты и преподаватели Гарвардского университета.

– Твой отец – банкир, – презрительно сказал Берн. – И ты тоже станешь банкиром. Поэтому естественно, что тебе нравится капитализм.

Элспет заметила, как Люк покраснел. Недавно в журнале «Тайм» опубликовали статью, в которой его отец фигурировал среди десяти американцев, заработавших миллионы после Великой депрессии.

– Банкиры заняты благородным делом. Они помогают людям, – возразил Люк.

– Ну конечно.

– Они тоже могут допускать ошибки. Солдаты ошибаются, убивают не тех, кого надо, но я же не называю тебя убийцей.

Теперь уже Берна задело за живое – он успел повоевать в Испании.

– В любом случае, я не стану банкиром, – добавил Люк.

– Кем же ты тогда будешь? – поинтересовалась Пегги, безвкусно одетая подружка Берна.

– Ученым. Я хочу исследовать миры за пределами нашей планеты.

Берн пренебрежительно рассмеялся:

– Космические ракеты! Все это детские фантазии.

Элспет поспешила на выручку Люку:

– Перестань, Берн! Ты ведь ничего об этом не знаешь.

– Человек проникнет в космическое пространство, – сказал Люк. – И я уверен, еще при нашей жизни наука сделает для простых людей больше, чем коммунизм.