Элспет недовольно поморщилась: в вопросах политики Люк такой наивный.

– Плодами науки пользуются только привилегированные классы.

– Неправда, – возразил Люк.

Возле их столика возникла долговязая фигура.

– А вам, ребятки, разве уже можно пить спиртное?

Энтони Кэрролл. Рядом с ним стояла невысокая девушка в модном красном жакете, из-под маленькой красной шляпки выбивались пряди темных волос. Она была так эффектна, что Элспет тихо ойкнула от изумления.

– Познакомьтесь с Вилли Джозефсон, – сказал Энтони.

Берн Ротстен спросил:

– Вы еврейка?

От столь прямого вопроса она на миг растерялась.

– Да.

– В таком случае вы можете выйти замуж за Энтони, но в его загородный клуб вас все равно не примут.

– Да не состою я ни в каких клубах, – запротестовал Энтони.

– Ничего, обязательно вступишь, – успокоил его Берн.

Вставая, чтобы поздороваться, Люк опрокинул стакан. Такая неловкость была ему вовсе не свойственна, и Элспет поняла, что мисс Джозефсон произвела на него впечатление.

– Вы меня удивили. – Он улыбнулся ей своей самой обворожительной улыбкой. – Когда Энтони сказал, что у него свидание с кем-то по имени Вилли, я представил себе девушку ростом под два метра.

Вилли рассмеялась и опустилась на сиденье возле Люка.

– На самом деле меня зовут Валла. Это библейское имя. Валла была служанкой Иакова и матерью Дана. Но я выросла в Далласе, и там все меня звали Вилли.

Энтони сел рядом с Элспет и вполголоса спросил:

– Правда, хорошенькая?

Вряд ли это самое подходящее слово, подумала Элспет. У его новой подружки было узкое лицо, острый нос и большие горящие темно-карие глаза. Однако неизгладимое впечатление производила не ее внешность, а все вместе – и изящно надетая шляпка, и южный выговор, и в первую очередь ее эмоциональность. Беседуя с Люком, рассказывая ему небылицы о техасской жизни, она улыбалась, хмурилась, закатывала глаза и отчаянно жестикулировала, выражая этой пантомимой самые разнообразные чувства.