Они сидели, глядя на реку, и обсуждали фильм. По мнению Элспет, в реальной жизни героиня Джоан Фонтейн, зажатая девица, воспитанная в пуританской семье, ни за что бы не увлеклась бездельником, которого играет Кэри Грант.

– Но именно поэтому она в него и влюбилась, – возразил Люк. – Она чувствовала исходящую от него опасность.

Элспет смотрела на дрожащее отражение луны на поверхности воды. Вилли Джозефсон тоже опасна, подумала она.

Люк сменил тему:

– Сегодня утром профессор Дэвис сказал, что я мог бы продолжить учебу и получить магистра здесь же, в Гарварде.

– С чего он вдруг об этом заговорил?

– Я упомянул о своем желании учиться дальше в Колумбийском университете. А он говорит: «Зачем? Оставайтесь у нас». Я объяснил, что наша семья живет в Нью-Йорке.

Люк был старшим из четверых детей. Мать у него была француженка. Элспет знала, как он привязан к двум младшим братьям и как обожает свою одиннадцатилетнюю сестренку.

– А как ты? Не собираешься получить магистра? – спросил он. – Ведь в математике ты сильнее большинства гарвардских студентов.

– Я всегда мечтала работать в госдепартаменте.

– Это значит переехать в Вашингтон.

Она была уверена, что он просто думает вслух, но похоже, его пугала сама мысль, что они будут жить в разных городах.

– Ты когда-нибудь была влюблена? – Этого вопроса она не ожидала.

– Если честно, то да. – Элспет взглянула на его освещенное луной лицо и обрадовалась, заметив скользнувшую по нему тень недовольства. – Когда мне было семнадцать, на сталелитейных заводах Чикаго возник конфликт между рабочими и хозяевами. Я помогала забастовщикам. Работала с молодым профсоюзным лидером по имени Джек Ларго. В него-то я и влюбилась.

– А он в тебя?

– Ты с ума сошел. Ему было уже двадцать пять. Он смотрел на меня как на ребенка. – Она немного помолчала. – Хотя однажды он меня поцеловал. Мы упаковывали листовки, и я сказала что-то такое, что его рассмешило. Тогда он меня и поцеловал. Я чуть не умерла от счастья. А он продолжал увязывать листовки, как будто ничего не произошло.